Здравствуйте, уважаемая редакция газеты «Черепановские вести». Я, Вадим Сергеевич Тимофеев, живу в городе Томске. Через вашу газету очень хочу обратиться к своему отцу Сергею А., которого я не видел 20 лет. Моя мама Екатерина Максимовна попала в Черепаново по распределению после медицинского училища. Работала медицинской сестрой в поликлинике, там и познакомилась с моим отцом – он пришёл на перевязку. Полюбила его сразу и навсегда. Встречались они больше года, потом поженились. Сначала жили с родителями отца, затем – отдельно. Первые годы всё шло хорошо, отец работал шофёром, обустраивали жильё, только отсутствие детей больше и больше огорчало маму. Она ездила по врачам, ходила по разным бабушкам. А отец всё чаще приходил домой пьяным, стал отлучаться на посиделки с друзьями, рыбалки, после которых его доставляли домой еле живым. Мама терпела, уговаривала, плакала, в ответ получала обещание больше не пить и, иногда, так и было: отец держался по полгода, но потом снова срывался, и даже однажды поднял на маму руку. Его неоднократно предупреждали на работе, увольняли, но снова принимали – хороший шофёр был.
Через 8 лет мама родила меня, а ещё через 5 – сестру Иринку. Отец всё так же пил неделями, потом долго болел, приходил в себя, и до очередного срыва было более-менее всё хорошо.
Когда мне было 8 лет, мама узнала, что у него уже долгое время есть другая женщина. Он нас бросил и ушёл к ней. Я слышал, как сильно плакала мама, хотя она старалась делать это бесшумно. Не помню, что я чувствовал, наверное, просто не понимал, почему теперь папа живёт не с нами.
Домой отец не приходил, мы с сестрой встречались с ним у бабушки с дедушкой. Но через 4 месяца он вернулся, осунувшийся, худой. Просил прощения, и мама его простила. Он бросил пить, стал работать, нам покупал разные подарки, маме дарил цветы. Мы ездили на рыбалку, в гости к маминым родителям и родственникам. Мама была счастлива! Я помню, что она тогда даже стала петь, и словно летала. Я тоже был очень счастлив. Но счастье длилось недолго.
Через три года в доме снова начались скандалы. Отец стал раздражительным, был всегда чем-то недоволен, начал задерживаться на работе и вскоре опять ушёл к очередной любви. Мама как-то постарела, и уже не просто плакала, а выла в подушку. А он был счастлив там.
Иногда я видел его с другой женой и её детьми. И так мне было обидно за себя, за сестру, за маму. Так хотелось, чтобы он нас крепко держал за руку, и мы бы с ним гуляли…
Жизнь шла. Я ходил в школу, сестра – в садик, мама – на работу. Она старалась для нас как могла, чтобы мы не чувствовали себя обделёнными. Алименты отец платил, но больше ничем не помогал, даже о встречах с нами не просил. Так прошло ещё четыре года. Мы привыкли жить одни. Мама стала подрабатывать медсестрой в стационаре, брала ночные смены, с нами иногда ночевала соседка или мы у неё. Выращивали овощи, держали кур. К нам часто приходили в гости мамины подруги с детьми, мы ходили к ним, ездили в Новосибирский цирк. И ни разу я не слышал разговора про других мужчин. А отец к тому времени уже жил с другой, ещё моложе предыдущей. Что-то во мне тогда сломалось, что ли, и уже самому не хотелось его видеть. Мне стало всё равно. Когда Ира окончила начальную школу, мы уехали из Черепаново на мамину родину, и больше я отца не видел.
После окончания Томского политехнического института я остался жить в этом городе, женился, растим сына, ждём дочку. Сестра с семьёй живёт рядом с мамой, у неё тоже дочь и сын. Мама уже на пенсии, занимается рукоделием, огородом, цветами, с удовольствием проводит время с внуками и никогда не жалуется. Замуж она больше не вышла, хотя мы, повзрослев, говорили ей об этом и даже пытались познакомить с хорошими мужчинами. Но мамина любовь к отцу на всю жизнь. Она до сих пор покупает его любимое овсяное печенье и рыбу готовит, как он любил. Лет пять назад он, правда, пытался наладить с нами отношения, звонил, просил его снова принять, но мама отказала, хотя до сих пор любит. Да и мне этот человек уже давно не интересен. Знаю, что он по-прежнему живёт в вашем городе, один – родителей его давно нет в живых, уже не работает, на пенсии по инвалидности, иногда также уходит в запой.
Мой сын в этом году пошёл в первый класс. Он сейчас в том возрасте, в котором был я, когда отец нас оставил. Я смотрю на сына и не понимаю, как можно его бросить? Ведь я взял его на руки в роддоме, я его купал, менял пелёнки, водил в детский сад, вытирал его слёзы, провожал в первый класс. Я слушаю его бесконечную болтовню и не понимаю, как я жил без него почти до тридцати лет?! А ещё я не понимаю своего отца. Мне так его не хватало! Так хотелось перед друзьями похвалиться, что мы с отцом ездили на рыбалку, играли в футбол, катались на лыжах… Так хотелось иногда крикнуть, когда меня обижали, что придёт мой отец и всем покажет! Но у меня этого не было. Он даже перестал поздравлять нас с днём рождения. Ему было не интересно, как мы растём с сестрой, чем занимаемся, как учимся. Да просто, здоровы ли мы, сыты, обуты. И эта детская обида не проходит с годами.
Я не был маменькиным сынком, были и драки и разборки, и другие подростковые проделки. В то время мне очень помог дед, мамин отец. Он мне заменил отца. Сейчас ему 84 года, но он всегда даст нужный и верный совет. Потом в моей жизни появился ещё один пример настоящего мужчины, мужа, отца – это мой тесть Иван Сергеевич, участник афганской войны, отец шестерых детей. Сорок лет они прожили с супругой, воспитали замечательных детей, младшая из которых стала моей женой.
Я очень люблю и уважаю свою маму, я ей благодарен за всё, что она смогла дать мне и моей сестре. Кем я стал, чего я добился – во всём мамино присутствие. Огромное тебе, мамочка, сыновнее спасибо и низкий поклон! А что отец? Не знаю. Я даже не знаю, что бы я сказал ему при встрече. О чём мне говорить с этим человеком? Да и нужно ли?
Я хочу обратиться к мужикам, отцам. Не бросайте своих детей, не калечьте им судьбы. Вы нужны им не меньше матери, а где-то, может быть, и больше. Любите и защищайте их. Дети – самое дорогое, что у нас есть!
